Продается бизнес. Такие объявления все чаще появляются в соцсетях захваченных городов Запорожской области. Предприниматели в Мелитополе, Бердянске и Кирилловке массово пытаются избавиться от своего дела — зачастую не потому, что хотят, а потому что другого выхода не остается. Люди, которые остались на оккупированной части Запорожской области, вынуждены продавать бизнес. Многие из них в последнее время работали себе в убыток — лишь бы предприятия не отобрали силой.

Координаторка проекта «RIA Південь» Светлана Зализецкая рассказывает, что закрываются магазины и киоски на рынках, а количество объявлений о продаже бизнеса постоянно растет. По ее словам, продают не только небольшие торговые точки, но и мини-заводы, и гостиницы в курортной Кирилловке.

«Закрываются магазины, закрываются киоски на рынках, и увеличилось количество объявлений, где продаются мини-заводы, продаются отели в Кирилловке. Но вот эта тенденция с продажей отелей началась еще с лета. Потому что ситуация там была такой, что если ты находишься на территории временно оккупированной Кирилловки, и у тебя есть какой-то гостевой двор, и он не работает, то у тебя его просто заберут», — говорит она.

После захвата Мелитополя, Бердянска, Кирилловки и других городов Запорожской области у людей массово отбирали магазины, кафе, недвижимость и предприятия. Таких случаев, отмечает Зализецкая, — сотни.

«Людей просто сажали “на подвал” и требовали переписать имущество. Много примеров, когда бизнесменов депортировали. Или они просто выезжали, если хотели спасти себя и свою семью, и оставляли вот так свой бизнес», — рассказывает она.

На место законных владельцев оккупационные власти ставили своих людей — выходцев из России, Крыма или местных коллаборантов. Иногда они сами управляли бизнесом, но чаще сдавали его в аренду. В первые годы оккупации Россию пытались представить как «благодетеля»: зарплаты платили сравнительно высокие. Со временем ситуация изменилась.

По словам Светланы Зализецкой, предприятия перестали получать заказы, работников отправляют в неоплачиваемые отпуска, а на бюджетных предприятиях зарплату задерживают месяцами.

«Предприятия не получают заказов, людей на заводах отправляют за свой счет в отпуск, на бюджетных предприятиях часто задерживают зарплату по месяцу, по два, по три», — говорит она.

Спикер Запорожской областной военной администрациі Александр Коваленко отмечает, что патриотически настроенный крупный бизнес выехал еще в 2022–2023 годах, не выдержав давления и репрессий. Поэтому сейчас говорить о массовом отъезде уже не приходится.

«Есть так называемый “бесхозный” бизнес, как оккупанты его называют. И сейчас они на протяжении нескольких лет, 2024–2025-го — так это точно, постоянно составляли реестры бесхозного жилья, бизнеса. И вот недавно был принят Госдумой закон о бесхозном имуществе», — говорит он.

Так называемое «бесхозное имущество» выставляют на аукционы, пополняя бюджет оккупационных администраций. Покупателями становятся приезжие из России, так называемые «герои СВО» и местные коллаборанты. По сути, подчеркивает Коваленко, речь идет о легализованном мародерстве.

«Все то, что они сейчас вытворяют, противоречит действующему законодательству Украины, международному праву. И фактически все эти договоры являются недействительными. Более того, к тем, кто вызовется приобрести такие бизнесы, будут применены санкции, так как имущество приобретено неправовым способом», — отмечает он.

В оккупации в Запорожской области сегодня в основном остался торговый бизнес. Хотя раньше Мелитополь, Энергодар и Бердянск были крупными промышленными площадками.

Так называемые «новые власти» национализировали предприятия, разрушили производственные цепочки и поставили своих руководителей. Сначала предпринимателей заставляли регистрироваться в российской налоговой, угрожая штрафами и изъятием товара. Позже пообещали налоговые льготы — но лишь временно.

По словам Светланы Зализецкой, с 2026 года оккупационные администрации планируют ужесточить налоговую политику: повысить НДС с 20 до 22%, отменить ряд льгот и снизить порог дохода для упрощенной системы налогообложения с 60 до 10 миллионов рублей.

Дополнительное давление создает логистика. Товары ввозят из России и Крыма автотранспортом, поскольку железная дорога работает преимущественно на военные нужды. Рост цен на топливо автоматически закладывают в стоимость товаров. При этом покупательная способность населения падает. Ситуацию усугубляет и появление российских сетей супермаркетов.

«И никто не отменял рейдерство. Беззаконие как началось в 2022 году, с началом национализации имущества, коммерческого в том числе, так одно и продолжается. И особенно жалуются на это беззаконие люди, которые работают на рынках. Они говорят, что вернулись 1990-е, что постоянно повышается арендная ставка», — подчеркивает Зализецкая.

В Мариуполе ситуация развивалась иначе. В отличие от Запорожской области, большинству предпринимателей там не удалось ни сохранить, ни вывезти свой бизнес. Во время боевых действий люди потеряли оборудование, а небольшие специализированные магазины оккупанты попросту разграбили.

Координаторка проекта Relocated Media Cluster Анна Мурлыкина рассказывает, что общалась с семьей, которая держала в Мариуполе сеть магазинов автозапчастей.

«Они говорят, что у них на складах вынесли все. И определенные люди, которые даже работали до 2022 года на их предприятиях, начали зарабатывать на том, что они разворовали у них на складах и в магазинах», — говорит она.

При этом некоторые предприятия в Мариуполе все же продолжили работу. Речь прежде всего о небольших производствах металлопластиковых окон и дверей — продукция оставалась востребованной.

«Люди не брезговали какими-то моральными аспектами, а возобновили производство и начали зарабатывать деньги уже под российскими триколорами», — отмечает Мурлыкина.

Некоторые владельцы пытались вернуться в город и восстановить контроль над своим имуществом, кому-то удалось продать бизнес. В качестве примера она приводит историю сетей супермаркетов «Грация» и «Щирий кум». Владелец выехал из Мариуполя в 2022 году, однако через несколько месяцев после начала оккупации магазины, которые не были уничтожены во время блокады, возобновили работу.

Но работать в оккупации, подчеркивает Мурлыкина, крайне сложно.

«Она говорит, что работает в условиях 1990-х, что ее обкладывают разные бандитские группы деньгами. И она не знает, сможет ли работать завтра или через месяц. Потому что готова к тому, что в любой момент могут открыться двери, и кто-то зайдет и скажет: “Этот магазин больше не твой, вали отсюда”», — передает она слова владелицы одного из магазинов.

В Мариуполе, как и в других захваченных городах, люди сначала спасали жизни, а уже потом думали об имуществе и бизнесе. Те, кто остался, оказались в новой реальности. Но во всех оккупированных регионах есть общая черта: так называемые власти полностью игнорируют право собственности, вынуждая жителей либо уезжать, либо вести бизнес по навязанным правилам.